КУЛИНАРНЫЙ ТРИЛЛЕР В ОДИННАДЦАТИ КАСТРЮЛЯХ С ПРОЛОГОМ И ЭПИЛОГОМ «ГДЕ РАСТУТ МАКАРОНЫ»

Подпишитесь на нас в

Редакция «Новостей Кармиэля» получила права на первую публикацию новой редакции популярной в 90-е годы кулинарной сказки Анатолия Головкова для детей опасного возраста и взрослых (чей возраст опасен всегда).

Прочитав сказку вместе с детьми или без оных, вы не только узнаете, где растут макароны, надо ли ученому писать детективы и что такое варка яиц методом «Терминатор», но и как готовить соус «Леди Кэролайн и многое другое…

Напомним, что А. Головков живет и работает у нас в Кармиэле с 2016 года.

Итак, мы предлагаем вам: 

КУЛИНАРНЫЙ ТРИЛЛЕР

В ОДИННАДЦАТИ КАСТРЮЛЯХ 

С ПРОЛОГОМ И

ЭПИЛОГОМ 

«ГДЕ РАСТУТ МАКАРОНЫ», 

фрагменты которого мы будем публиковать также и в газете “Новости Кармиэля”.

ПРОЛОГ.

СКАЗКА ДЛЯ ДЕТЕЙ ОПАСНОГО ВОЗРАСТА

В некотором царстве, некотором государстве собралась однажды компания с целью перекусить, а для этого постичь премудрости кулинарии. Но из-за того, что эти повара готовить не умели, они сначала лезли в холодильник и угощали друг друга готовым.

Когда родители уходили на работу.

Вернувшись со службы, родители обнаруживали странности: то пенку с молока сняли, то котлета надкушена, то мясо из борща исчезло.

Незабудкины и Мальчиковы, Шурик и Даша, жили по соседству. Они дружили со времен детского сада. 

В детском саду Шурика знали по прозвищу Босой Объелся Колбасой. Хотя любой знает: объестся колбасой трудно, ее всегда мало. А после обзаведения котом — назвали Мявой. Ну, это уже в школе. А Даша, огненно-рыжая и с веснушками, откликалась на прозвище Персик.

Готовили у Мальчиковых. Из окна кухни целыми днями валил пар или дым, потому что компания непрестанно что варила, жарила или пекла. Ладно бы дети сами увлеклись готовкой. Но Шурика к этому занятию всячески подталкивал его кот, а Дашу — никто сначала не верил! — иностранец! Турист из Англии Джордж Уинстон Крыс. 

Правда, потом к ним примкнули и другие люди, иногда даже важные должностные лица при исполнении: вкусно поесть хочется всем. Но об этом потом.

Так они и жили. 

Под рев грузовиков. 

Под стук разноцветных поездов, везущих пассажиров в далекие края.

А иногда и под цокот копыт — недалеко был ипподром.

Разумные звери рассказывали детям свои истории, невероятные, почти волшебные. Проверить невозможно, и поэтому придется коту и Крысу поверить на слово. С другой стороны, какой с них спрос?

Кот Аркадий говорил, что рожден в подвале, жил в нужде, пока его не взяли в хорошую семью. Но там не заладилось с деточками. То жестянку к хвосту привяжут, то нос наодеколонят, то валерьянкой напоят, то в туалете запрут. А когда его сбросили с третьего этажа на парашюте из наволочки, не выдержал, ушел куда глаза глядят.

Повесил на заборе объявление: «Одинокий кот, лояльный и уживчивый, снимет угол». 

Не позвонили. А телефон куда-то пропал.

Греется в подъезде, слышит: «Ой, котик! Ты чей?» Бежать — сил нет. Собрался духом, сказал, что если они пионеры, пусть лучше сразу его убьют. 

Но юных пионеров, к счастью, в это время уже отменили. Вместо них появились юные бизнесмены. Эти были из «Макдоналдса». Они назвали кота Гаврилою и забрали его к себе.

При кухне Аркадий-Гаврила сначала просто ел и смотрел. 

Но нельзя же все время только есть? Стал помогать бизнесменам: где картошку почистить, где муку просеять, где, мясо провернуть. И вырос, по его словам, до су-шефа. Правда, без оклада. Не потому что кот, а потому что без паспорта и без прописки.

Что же до Крыса, то он утверждал, что родился в центре Лондона, на помойке одного ресторана. А в бытность недорослем, Крыса, как пишут в плохих книгах, «поманил ветер дальних странствий». Как потом оказалось, лучше бы никакой ветер никуда животное не манил. Но Джордж Уинстон не мог предсказывать будущее. И поэтому пустился во все тяжкие.

Через Бирмингем он добрался до родины битлов. 

Ливерпульский дядя Джорджа, служивший в порту крысой, предложил ему стать моряком.

— Мне еще на помойке, — рассказывал Крыс друзьям со слезой, — снились океаны, острова. А также, простите, господа, за банальность, пальмы.  

Ведь у нас в Британии нет пальм, если не считать наши колонии. А в Ливерпуле туманно и сыро. Не всякая крыса выдержит. 

Дядя посадил его в ящик с макаронами, ящик погрузили на пароход, и Крыс с пароходом вышли в море. 

То есть, это пароход законно вышел в море с ящиком. А Джордж сидел в ящике незаконно, но так уж вышло. 

Они обогнули мыс Лэндс Энд и через Атлантику пошли в Испанию. Там судно выгрузило часть макарон и затоварилось миндальными пирожными и печеньем.  Для крысиного братства в трюме это было как праздник. От макарон у многих крысок началась изжога. А тут — сладости! 

Через Тунис и Сицилию, где судно пытались ограбить, они попали в Бриндизи. 

Порт Бриндизи был знаком Мяве, потому что там его отец проиграл в шашки ноутбук. 

Я бы не поверил в эту историю, но ее неожиданно подтвердил мой друг гроссмейстер Вигман, который, поиздержавшись, давал в Бриндизи платный сеанс одновременной игры. Отец Шурика сыграл с ним вничью. 

Но прочь, прочь побочные истории! Так мы никогда до конца книжки не доберемся! В Турции «Биг Мак» взял на борт партию халвы. 

И весь трюм дружно решил, что партия халвы — это лучшая партия в мире. Она даже круче партии консерваторов, — ведь партию халвы можно съесть! Однако до халвы у некоторых крысок обострился диабет. А тут еще и халва! Они бы все со временем стали как засахаренные цукаты, но тут пароход попал в шторм и стал тонуть. Это произошло недалеко от Копенгагена. 

Вот уж неприятность, хуже некуда! 

Но никто из собратьев Джорджа больше не ел халву, все от страха пили ром прямо из бочек. И конечно, распевали пиратские песни.

Капитан сухогруза «Биг Мак», порт приписки Ливерпуль, достопочтенный сэр Уильям Х. Ростбиф послал по радио сигнал бедствия, «мэйдэй». 

Шведы его, конечно, приняли, но подумали, что их разыгрывает русская подлодка. Береговая охрана хотела открыть огонь. Крыс и его пьяные соседи по трюму обреченно сидели на ящиках. 

После ремонта капитан понял, что такую халву Евросоюз не примет. И повез груз в Россию. 

Но в Санкт-Петербурге, где они ошвартовались, у Крыса и начались главные неприятности.

Как-то он вышел прогуляться по порту. А когда вернулся, пароход уже отвалил в открытое море. 

Тогда Джордж устроился в кулинарию на Невском проспекте к мадам Либераловой, продавщице одноногих кур.

Это было удивительно. Крыс точно знал, что у курицы должно быть две ноги! Или, возможно, русские вывели новую породу? 

Сомнения отпали, когда он обнаружил ящик со вторыми ногами. Либералова забирала вторые ноги домой и жарила мужу табака. Произошел ужасный скандал с криками и даже попытками кусаться. После чего Крысу велели писать заявление по собственному…

Даша Незабудкина нашла его на вокзале, когда они с родителями возвращались с дачи. Увидев животное в смокинге штиблетах с протянутой шляпой, игравшее на волынке за деньги, Персик сжалилась. И с тех пор Джордж живет в ее квартире в уютной коробке под столом.

И Крыс пока еще никому не проговорился, что Незабудкина за этим столом только притворяется, что делает уроки, а сама зависает в Интернете.

КАСТРЮЛЯ ПЕРВАЯ.

МЯСО ПО-СКИФСКИ ИЛИ ЭКСПЕРИМЕНТ

ИСТОРИЧЕСКОГО ЗНАЧЕНИЯ

Огурцы с медом. Кто изобрел картошку?

Дело о пропавшей говядине и дворник Хоттаб.

Мява любил открытия. 

Не доделав уроки, он забирался в кабинет отца и листал книги. 

Ему там нравилось больше, чем в Интернете: книги можно и прочитать, и понюхать. Его восхищали фолианты в золотых переплетах, от них пахло шоколадом и стариной. Он узнавал из них часто такое, что не проходят и не собираются проходить в школе. 

Но если спросить Мяву, с какого перепуга он после бассейна, уроков английского, кружка юных садоводов, секции каратэ и капаэры тащился еще в отцовский кабинет, он бы вряд ли признался. Потому что это было из-за любви. Мява мечтал удивить Персика тайными знаниями.

В одной энциклопедии он нашел слово «мясо» и прочел, что скифы варили его в яме, где вода закипала от раскаленных на костре булыжников. Созрела идея — посвятить Незабудкиной «Мясо по-скифски».

Лопату он достал запросто: дворник всегда держал ее в подъезде. Мясо было в холодильнике. 

Мява развел костер и вырыл яму. Персик собирала камни. Но когда над деревьями у гаражей показался дым, прибежали люди.

Булыжники не успели раскалиться. Дядьки из гаражей потушили костер, пригрозили Мяве, засыпали яму, камни разбросали. 

Мясо исчезло.

— Теперь предки мне устроят! — затосковал Мява, утирая сажу на лице.

Компьютер отберут, кота отнимут.

Персик удивилась.

— А мясо тебя не волнует? Как мясо вернем, целых пять кило!

— Это была телятина, — со скорбью в голосе уточнил Мява. — Родители назвали гостей.

Вообще-то он ждал, что Персик скажет ему что-то приятное. А еще лучше — поцелует за смелость. Ведь он рисковал ради нее! 

Но Персик, покраснев, отчего стала еще рыжее, молвила:

— Таких придурков, как ты, Мява, я со второго класса не встречала. Во втором классе у нас был один козел, хотел для меня сделать мороженое из сметаны со снегом. Но вместо сахара положил соль. А ты!.. Какие скифы, Шура? Какие костры?

Она состроила такую гримасу, что Мява похолодел юным сердцем: неужели с этой девочкой все кончено? Катастрофа!

Но это была не катастрофа. Незабудкина давно рассказала лучшим подругам в классе, что Шура Мальчиков — не смотря на его занудство, — это мужчина ее жизни! Мужчина навсегда! Отступать теперь она не могло.

А неприятности начались вечером.

Потому что вечером к Мальчиковым пришел Хоттаб со свертком и такими словами:

— Представляете? Иду по лестнице. Гляжу, шайтан! Свинина валяется! Кило пять, не меньше!

— Вы могли бы не выражаться при ребенке и его коте, Хоттаб Жумгалбекович? — раздраженно заметил отец Шурика. — Что такое шайтан?

— Я не выражаюсь, Андрей Юрьевич, шайтан по-нашему это злой дух. Ну, типа чёрта. 

— Ага, ага… Так что вы хотели. Хоттаб Жумгалбекович?

— Вы не могли бы опознать мясо? Оно ваше?

Родители полезли в холодильник.

— Но мы телятину покупали, — молвил отец, а тут какое-то сало.

— То есть, мясо не узнаете? 

— Не узнаю.

— Получается, оно не ваше? И ничье? Я все квартиры обошел. Значит, оно мое.

Дворник забрал сверток и удалился, ухмыляясь в усы.

Отец повернулся к сыну. Он был строг.

— Где мясо, Мява?

Обращение по кличке, которую знали только во дворе и в школе, не сулило ничего хорошего.

— Думаю, Аркадий украл, — солгал Мява, хотя его с детства учили говорить правду. Ну, не выдержал.

Присутствующий при разборке Аркадий плюнул, смерил всех взглядом, полным презрения и полез под диван.

— Кот?! — переспросил отец потрясенно, промокая вспотевший лоб. — Сам открыл холодильник? Ну, знаешь ли, Александр Андреевич!

Пока он тащил сына под мышкой в свой кабинет, к месту наказания, в голове Мявы проносились способы древних казней. А именно: испанская дыба, усажение на кол, колесование, китайская пытка каплями на темя.

Но казни не последовало. Не было даже обидного снимания штанов с Мявы и доставания из шкафа флотского ремня — отец Шурика служил моряком. 

Вместо этого он взял со стола энциклопедию, раскрыл ее на закладке, которую сын забыл вытащить, и сказал:

— Сынок, не хочу тебя огорчать, но скифы ели не говядину. Скифы ели баранину, а чаще конину. Они выкладывали края ямы камнем, чтобы земля не сыпалась в воду. Вода закипает быстрее, если ее посолить. И в кочевых станах не было дворников-гастарбайтеров.

Но Мява уже не слушал. Поняв, что казнь отменяется, он задремал в кресле под теплой ладонью отца. И будто сквозь сон слышал его заоблачное бормотание:

— Кухню, сынок, штурмом не возьмешь. Отчего бы тебе не начать с азов, с самого простого? С овощей, картошки, салатов?

С утра дети и звери собрались на кухне. 

Все очень волновались: это был их первый опыт, а шеф-повара не выбрали. Сказались и разные вкусы: Аркадий и Джордж решительно восстали против салатов.

— Траву едят коровы, — мрачно сказал кот. — Зря я с вами связался. Хотя чем не пожертвуешь ради детей, когда своих нет!

— Я также не в восторге от салатов, — сказал Крыс. — Мои предки ели салаты на самый крайний случай. Например, во время чумы XV века.

— Но у нас нет чумы пятнадцатого века, — возразила Персик, — а век, конкретно, двадцать первый! У нас сплошной свинячий грипп!

— Тьфу! — фыркнул кот.

— Мне больше нравилось смотреть на овощи, — молвил Джордж. — В детстве я подглядывал за поваром. Он раскладывал их на столе. — Крыс встал в позу Байрона и воздел лапу к потолку. — О, этот салат, эти помидоры, алые, как солнце, этим огурцы, похожие на подводные лодки!

— Я бы тебе сказал, на что похожи огурцы, но сдержусь, — сказал Мява. 

— Да, уж, лучше сдержись! — сказала иностранцу Персик.

Они приготовили доски, ложки, ножи и миски, раскрыли кулинарные сборники и принялись фантазировать, называя рецепты, как им вздумается. 

Это было очень весело. (Продолжение следует…)

Поделиться статьей:

Facebook
WhatsApp
Telegram

Оставить комментарий:

Читайте также: