ШТРИХ К СЕМЕЙНОМУ ПОРТРЕТУ «СЕМЕЙНОГО ПОДРЯДА» ИРТЕНЬЕВ-БОССАРТ В ИНТЕРЬЕРЕ «КАРИН»

Подпишитесь на нас в
фото Бориса Ладина

Когда женился я на Алле,

Моей теперешней жене,

Мне женщины в лицо плевали

И вслед бросали камни мне…

Я б и на них женился тоже,

Сжигаем половым огнем,

Но Алла всех была дороже

И дорожает с каждым днем.

Игорь Иртеньев. Из сборника «Жанр кризиса».

…Слежу за неприметной струйкой дней

в окошко баньки, сука, с пауками,

сижу там и читаю Мураками…

но точно знаю: Гоголь поглавней.

Алла Боссарт. Из сборника «4етвертые сюжеты»

фото Бориса Ладина

В прошедшую субботу Игорь Иртеньев и Алла Боссарт читали свои произведения в упомянутом ресторане, где бал, как известно, правит невероятный Борис Ладин. И я с супругой там был… Счастливо примкнув к когорте   искренних  почитателей, а также и друзей «семейного подряда».

фото Бориса Ладина / Игорь Шприц и Виктор Филимонов

Фиксирую первые, несколько хаотичные  впечатления.

Прежде всего, покоряет органика интимного семейного содружества Игоря и Аллы при абсолютно условной театральности, ненатужном актерствовании их же публичного поведения. Оба они, Алла и Игорь, кажется, созданы для таких вот «обоюдоострых» явлений на публику.

Одно удовольствие было наблюдать, как они, рядом восседая, слушают друг друга и смотрят при этом друг на друга. Он – с откровенно нежной улыбкой, с едва сдерживаемым желанием поаплодировать в местах, ему хорошо знакомых, когда читает она. Она, когда читает он, с некоторой иронией женской снисходительности, но все с той же нескрываемой теплотой. И это саркастичный Иртеньев? Да! И это яростная Боссарт? Вот именно! Оба два – с неудержимостью взаимного притяжения.

Их стихотворно-прозаические сюжеты насквозь проникнуты эксцентрикой, природной способностью вспарывать любую ситуацию инструментом смеха. Классическая цитата, поставленная в смеховой контекст и с привлечением актуальной информации, стряхивает с себя музейный глянец, наполняется свежей кровью.

И вот то, что меня обезоруживает. При всей едкой современности их интонации с привлечением беззастенчивого стеба, отвязного, казалось бы, подсмеивания надо всем, в том числе, и над собой самими, они глубоко архаичны в своем творчестве. В том смысле, например, что  для них священно пресветлое имя «Пушкин», которое у Игоря то и дело оказывается в снижающей среде «низовой», в том числе, и обсценной лексики. Правду сказать, и Александр Сергеевич был не чужд шутовского снижения всего серьезного, откровенно самоироничен.

Здесь кстати вспомнить известную его надпись к картинке из «Онегина», приложенной к «Невскому альманаху»:

Пупок чернеет сквозь рубашку,

Наружу титька — милый вид!

Татьяна мнет в руке бумажку,

Зане живот у ней болит:

Она затем поутру встала

При бледных месяца лучах

И на подтирку изорвала

Конечно “Невский альманах”.

Но ведь это и есть натурально высокое художество – отчаянная смелость диалога с великими при неувядаемом к ним уважении и любви.

Виктор Филимонов

заглавное фото Иосиф Бейм

Поделиться статьей:

Facebook
WhatsApp
Telegram

Оставить комментарий:

Читайте также: