Для многих пожилых людей, особенно выходцев из бывшего СССР, слово «психотерапия» по-прежнему звучит почти как диагноз. Между тем помощь специалиста может быть нужна не из-за «психической болезни», а из-за тревоги, бессонницы, одиночества, пережитых потерь или постоянного внутреннего напряжения. В Кармиэле такие консультации входят в систему поддержки пожилых жителей и людей, переживших Холокост. «Новости Кармиэля» поговорили с психотерапевтом Владом о том, почему просить о помощи не стыдно и чего ожидать от первой встречи.
Почему помощь вызывает сопротивление
Людей старшего поколения часто с детства учили держаться, не жаловаться и не «выносить личное наружу». О душевной боли было принято молчать, а обращение за профессиональной помощью воспринималось как слабость. Эта установка особенно знакома тем, кто вырос в Советском Союзе.
Психолога, психотерапевта и психиатра нередко путают, хотя это не одно и то же. Психиатр — врач, который занимается диагностикой и лечением психических расстройств и при необходимости может назначать лекарства. Психолог — специалист с профильным образованием в области психологии. Психотерапия — общее название методов профессиональной помощи, основанных прежде всего на разговоре и специальных терапевтических техниках. Само обращение к психотерапевту не означает, что человеку поставили психиатрический диагноз.
В Кармиэле в социальном управлении муниципалитета действует отдел помощи пожилым гражданам, а также отдельные программы для людей, имеющих официальный статус жертвы Холокоста. Координатор таких программ Михаэль Тилькин рассказал, что среди различных видов поддержки есть и встречи с психотерапевтом. На первый взгляд такая услуга может показаться не самой очевидной: многие привыкли думать, что в пожилом возрасте важнее помощь с документами, льготами, здоровьем или бытовыми вопросами. Всё это действительно необходимо. Но человеку нужна забота не только о теле и повседневных делах. Душевное состояние, чувство безопасности, возможность быть услышанным и понятым — не менее важны.
Мы решили поговорить с психотерапевтом, который работает с людьми этой категории, чтобы объяснить простыми словами: зачем пожилому человеку такая встреча, как она проходит, чего не стоит бояться, почему разговор со специалистом может быть важным даже в 80 или 90 лет — и почему просить душевной поддержки никогда не стыдно.
Влад уже шестой год сотрудничает с отделом социальных услуг муниципалитета Кармиэля.
«Хороший результат первой встречи — договориться о второй»: интервью с психотерапевтом
НК: — Многие пожилые люди, особенно выходцы из бывшего СССР, настороженно относятся к слову «психотерапевт». С какой внутренней установкой ты сталкиваешься чаще всего: «я не больной», «мне стыдно», «мне это не поможет» или «я привык справляться сам»?
Влад: — На первом месте — «я не больной». Представители старшего поколения часто росли в эпоху, когда вокруг ментального здоровья существовала сильная стигма — негативный ярлык. Всё, что содержало корень «психо-», воспринималось как клеймо: что-то отрицательное и не подлежащее изменению.
НК: — И как ты работаешь с этой установкой? С чего обычно начинаешь встречу?
Влад: — Можно попробовать сменить формулировку. Вместо того чтобы говорить о психотерапии или психологическом лечении, можно предложить консультацию или упражнения. Это можно сравнить с физическим здоровьем: так же как люди ходят к физиотерапевту, чтобы укрепить ослабленную мышцу, к терапевту приходят, чтобы тренировать мышление и улучшать повседневное функционирование.
НК: — Бывает ли, что человек приходит не потому, что сам попросил помощи, а потому что его уговорили дети, социальный работник или координатор программы? Как ты работаешь с таким сопротивлением?
Влад: — Нельзя заставить человека согласиться на встречу с психотерапевтом. Это было бы совершенно бесполезно. Человек сам должен быть готов к разговору. Я никогда никому себя не навязываю.
Всё начинается с согласия. Когда мы встречаемся, я спрашиваю: «Как я могу вам помочь?» Это может быть эмоциональная поддержка, а иногда человеку просто нужен тот, с кем можно поговорить, не опасаясь раздражения или того, что его неправильно поймут.
Обычно человек, который согласился на встречу, уже в какой-то мере готов к дальнейшему развитию событий. После первой беседы напряжение, как правило, спадает и ему становится не так страшно.
НК: — Что ты считаешь хорошим результатом первой встречи, даже если человек почти ничего не рассказал?
Влад: — То, что мы договорились о второй встрече.
НК: — Часто пожилые люди приходят не с рассказом о прошлом, а с очень сегодняшними переживаниями: одиночеством, болезнями, зависимостью от помощи, страхом стать обузой. Какие темы звучат чаще всего?
Влад: — Чаще всего людям хочется рассказать свою историю: насколько тяжёлой была их жизнь, сколько им пришлось перенести. Им важно, чтобы их услышали.
НК: — Расскажи немного о методе КПТ — когнитивно-поведенческой терапии.
Влад: — Одна из основных идей КПТ состоит в том, что наше состояние определяется не только самой ситуацией, но и тем, как мы её воспринимаем. Мы не всегда можем изменить обстоятельства, но можем работать со своим отношением к ним.
НК: — Поясни на примере.
Влад: — Одна женщина, рассказав мне о своей жизни и детях, закончила словами о том, что прожила жизнь зря. По её мнению, у неё было много возможностей прожить иначе: осталась несбывшаяся любовь, не была реализована карьера. Я сказал ей: «Вполне возможно, что, если бы вы выбрали того человека или другую карьеру, у вас не родились бы эти дети. Представим на секунду, что их нет». Она ответила: «Ни в коем случае. Дети — это всё, что у меня есть, и я ими очень горжусь». Тогда я спросил: «Можно ли после этого сказать, что ваша жизнь прошла зря?» Она ответила: «Спасибо, я поняла, что это не так».
Ещё один метод — выстраивание логических цепочек. Эмоции не всегда подчиняются логике. Я словно ставлю перед человеком зеркало, и мы вместе пытаемся понять, почему он испытывает ту или иную эмоцию.
Возьмём страх и тревогу. Тревога часто основана на мысли об опасности. Но есть ли эта опасность здесь и сейчас? Реальна ли она? Угрожает ли непосредственно мне? Например, человек тревожится из-за возможной будущей военной эскалации. В этот момент непосредственной угрозы нет, но он переживает так, словно событие уже происходит. Помогает ли ему это? Вряд ли. Такая тревога лишь усиливает напряжение и истощает.
Страх — это реакция на непосредственную опасность. Неразумно игнорировать сигнал воздушной тревоги: страх побуждает нас совершить необходимое действие — зайти в укрытие. Но когда сигнал закончился и непосредственная опасность миновала, продолжительная тревога уже не помогает.
Поэтому мы учимся разделять то, на что можем повлиять, и то, что от нас не зависит. Если у страха есть конкретная причина, можно совершить действие, которое повысит безопасность: пройти в укрытие и следовать указаниям Командования тыла. Если непосредственной опасности нет, важно вернуть внимание к происходящему здесь и сейчас, заметить тревожную мысль и постепенно снизить уровень напряжения.
В КПТ также используются конкретные техники: дыхательные упражнения, методы расслабления и самонаблюдения. Они помогают человеку лучше замечать своё состояние и управлять реакциями.
Я бы хотел закончить притчей.
В одном университете профессор попросил студентов в рамках исследования постоянно носить с собой рюкзак и каждый день класть в него по камню. Когда рюкзаки стали тяжёлыми и неудобными, студенты начали возмущаться: «Профессор, в чём заключается исследование? Это больно, неудобно и тяжело».
Профессор ответил: «Каждый камень — это какая-то обида или воспоминание, которое вас отягощает. Теперь вы видите, как тяжело и неприятно постоянно носить их с собой. Выбросьте эти камни и почувствуйте, насколько вам станет легче».
Когда человек выговаривается и рассказывает о пережитом, он освобождается от части лишней ноши, которую мог нести всю жизнь. Есть люди, которые не хотят этого делать. Они говорят: «Это моя ноша, и она мне дорога». И это нормально: если человек не страдает от неё, он не нуждается в моей помощи и не становится моим клиентом. Но многие люди, несущие груз прошедших лет, хотят избавиться от него или хотя бы сделать его легче. Им я говорю: «Добро пожаловать. Давайте попробуем».
Куда обращаться в Кармиэле
Условия участия в муниципальных программах и возможность получения направления уточняются индивидуально.
Получить информацию о помощи пожилым жителям можно у Михаэля Тилькина по телефону 04-9088173.
Первый шаг не обязательно должен начинаться словами «мне нужна психотерапия». Иногда достаточно честно сказать: «Мне тяжело», «Я плохо сплю», «Я постоянно тревожусь» или «Мне нужно с кем-то поговорить». Просьба о поддержке не делает человека слабым — она помогает вернуть себе больше спокойствия, самостоятельности и достоинства.
