«Внутри этой шестиструнной гитары таятся секреты, которые просто ждут, когда кто-нибудь их найдет и превратит в музыку» (Бренда Саттон Роуз)
Эти строки известная американская писательница посвятила в своем романе «Кизиловый блюз» одному из самых древних и прекрасных музыкальных инструментов мира — гитаре.
Первые упоминания о предках гитары встречаются еще во втором тысячелетии до нашей эры. В древнем Вавилоне и Месопотамии нежные звуки струн кинноры услаждали слух зрителей на городских площадях и в амфитеатрах. Герои греческих мифов, египетские фараоны, римские патриции, китайские императоры и индийские магараджи слушали чарующие мелодии цитры и ситары, кифары, неферы и юэцинь — многочисленных «старших сестер» гитары, радовавших мир своим звучанием. В привычном для нас виде гитара появилась в IV веке на территории современной Испании. Эти струнные инструменты получили названия Латинской и Мавританской гитар, а их латинское имя «cithara» произошло от греческого «кифара», что в переводе означает «лира».
Я неспроста начал с небольшой исторической справки. Сегодня я в гостях у человека, который знает о гитаре все — или почти все. Для него гитара не просто инструмент. Это живой организм с тонкой душой, характером, привычками и даже капризами.
Жаркий августовский полдень. Город словно плавится на солнце, раскаленный воздух дрожит под палящими лучами. На пороге уютного дома меня встречает гостеприимный хозяин. Мы поднимаемся по ступенькам и оказываемся в маленьком оазисе: от жары спасают аккуратно подстриженные кусты с яркими цветами и тенистые деревья.
Мой собеседник поистине уникален: он спортсмен, музыкант и мастер гитарного дела. В городе его называют «кармиэльский Страдивари». Знакомьтесь — Дмитрий Таль.
Я был приглашен в мастерскую — святая святых любого мастера. Здесь, среди привычных запахов дерева и лака, Дмитрий начал свой рассказ:
— Вообще музыка и гитара вошли в мою жизнь так же, как у миллионов мальчишек середины восьмидесятых годов. Я родился в Биробиджане, и нашу столицу Еврейской автономной области, как и весь Советский Союз, захлестнула волна ВИА — вокально-инструментальных ансамблей.
В те годы такие ансамбли появлялись повсюду: в школах, клубах, на заводах и фабриках, в Домах и Дворцах культуры. Звуки гитар и юношеских голосов разносились по вечерам почти из каждого двора. Подростки учили английский по песням «Beatles» и «Rolling Stones», а знаменитое слово «шизгара» было своеобразным паролем в мир ВИА, которые вскоре стали называться группами.
— Я всегда занимался спортом и даже закончил педагогическое училище. Моя специальность — учитель физкультуры. Но главная мечта была играть в рок-группе, хотя тогда я еще точно не знал, что это такое.
Дома у него было несколько электрогитар отечественного производства с поэтическими названиями «Тоника», «Аэлита», «Урал». Именно благодаря этим инструментам Дима стал участником одного из музыкальных коллективов Биробиджана.
— Эти первые гитары не слишком подходили для игры, — с улыбкой говорит он. — Конечно, хотелось хорошие инструменты, такие, что мы видели только по телевизору в новогодней передаче «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады» у мировых звезд.
А дальше в жизнь подростка, увлеченного спортом и музыкой, ворвался случай. На одном из складов Дима увидел разобранную старую гитару, которая давно пылилась в подвале.
— Это был настоящий американский Fender, — вспоминает Дмитрий. — Гитары этой фирмы ценились и тогда, пользуются огромным уважением у музыкантов всего мира и сейчас. Я поставил себе цель вернуть инструмент к жизни. И, в конце концов, он зазвучал.
Вместе со вторым рождением старого Фендера родился и мастер гитарных дел Дмитрий Таль.
В 1996 году наступил новый этап — репатриация в Израиль. Новая страна, новые люди, новая жизнь.
— Музыка надолго ушла из моей жизни, — вспоминает Дмитрий. — Армия, дом, работа, семья, дети… Было не до музыки. Но бросить гитару окончательно я, конечно, не мог.
И снова помог случай и верность спорту, а именно хоккею с шайбой. Жаркий Израиль и зимний вид спорта — согласитесь, звучит необычно.
— Хоккей — главный вид спорта в нашей семье, — с гордостью говорит он. — Нашей базой был спортивный комплекс в Маалоте. Я сам долго защищал ворота команды ветеранов Северной хоккейной лиги Израиля. Дочь пошла по моим стопам — она вратарь женской сборной, а сын был нападающим и в свое время прошел отбор в национальную сборную. Для нашей семьи спорт — это образ жизни.
Именно спорт вернул в семью Таль и музыку.
— Один из «хоккейных пап», как нас называли дети и тренеры, пригласил нас в гости, — вспоминает Дмитрий. — В одной из комнат висели две гитары, а в углу стояла ударная установка. Мы вспоминали молодость, играли песни Цоя и снова чувствовали себя мальчишками из советских дворов, где вечерами звенели струны и в небо летело «Мы ждем перемен».
И все вернулось на круги своя. В доме снова зазвучала музыка, появился культ гитары.
— Я вспомнил тот старый Fender, который когда-то вернул к жизни, и понял: хочу сделать что-то свое. Хочу создать гитару, увидеть ее в руках музыканта и услышать ее неповторимый звук.
Дмитрий оборудовал мастерскую, приобретал инструменты, создавал приспособления собственной конструкции, придумывал форму и дизайн для будущих гитар. И снова судьба помогла воплотить мечту.
— Меня свела жизнь с великолепным музыкантом, талантливым звукорежиссером и виртуозным гитаристом Алексом Айзенбергом. У меня уже было несколько гитар, и я предложил ему их попробовать. Он поверил в меня как в мастера и как в человека. Мои инструменты звучали с Алексом в Израиле и за рубежом, и не подвели ни меня, ни исполнителя.
Именно Айзенберг организовал в Кармиэле презентации уникальных гитар под маркой «Deam Ros». На вопрос о названии Дмитрий отвечает:
— Долго думали. Большинство известных фирм называли инструменты фамилиями основателей: Gibson, Fender, Martin. Таль в переводе значит «роса». Тогда пришла мысль обратиться к греческому языку. Так появилось имя «Deam Ros» — «Богиня росы».
Со временем Дмитрий стал больше заниматься ремонтом гитар — возвращать их к жизни.
— Наша страна живет в непростое время. Эксклюзивные гитары сейчас не пользуются спросом. Надеюсь, это временно. Ведь когда инструмент звучит в руках профессионала, он дышит и живет. А если просто висит на стене и раз в год его достают, то гитара заболевает. Иногда умирает. Ведь это не просто деревяшка со струнами, а живое и очень ранимое существо.
Сегодня Дмитрий Таль — гитарный доктор.
— Ко мне привозят пациента. Я его осматриваю, ставлю диагноз и начинаю лечение. За восемь лет работы ни одна гитара не пожаловалась, большинство до сих пор в строю, — улыбается мастер.
Он показывает уникальные инструменты, рассказывает о приспособлении для шлифовки ладов, которых всего три на весь Израиль. Его увлеченность настолько сильна, что он готов говорить о гитарах днями и ночами.
Однако я в гостях не только у «кармиэльского Страдивари». Передо мной и музыкант Дмитрий Таль. Он с гордостью показывает свою домашнюю студию звукозаписи.
— Это для души, — немного смущаясь, говорит он. — Любовь к музыке, родившаяся еще в одном из дворов Биробиджана, никуда не исчезла. Она просто повзрослела.
Пора прощаться. Диму в мастерской ждет пациент. Все будет так, как в известной песне о гитаре: «И она отзовется, зазывно звеня, добротой наполнив тебя и меня».
Неожиданно на пороге появился парень с автоматом наперевес. Он поздоровался и прошел в дом.
— Вот и солдат наш приехал, — спокойно и с гордостью сказал Дмитрий.
Чуть позже я получил сообщение. Это был клип на песню «Ливанская война» из авторского альбома Дмитрия «Горы Ливана». Я смотрел суровые кадры, слышал песню о войне, видел молодого Дмитрия — такого же, каким сейчас был его сын. И понял: встречая сына, он встречал самого себя. Служба одна. И музыка одна. Честная.
В. Мац.
