В пятницу, 19 декабря, вечером пространство рядом с Lucky House Bar, что на Мидрахов, оказалось наполнено не просто звуками — состоянием. Тем редким ощущением, которое сложно объяснить, но легко узнать: когда время замедляется, разговоры стихают сами собой, а музыка перестает быть фоном и становится событием.
Именно таким получился концерт живой инструментальной музыки, организованный муниципальным департаментом демографического развития, отделом репатриации, творческим сообществом «Арт-Пикник» и Lucky House Bar. На импровизированной сцене — три музыканта: фортепиано, гитара и перкуссия. Ни солистов, ни вторых ролей. Только диалог.
Гитарист и автор большинства композиций Эмиль Хачатурян говорит о музыке не как о профессии и даже не как о форме самовыражения — скорее как о процессе, в котором важно… исчезнуть.
Мы поговорили с Эмилем, чтобы понять как рождается та самая искра между исполнителем и слушателем.
— Этот вечер задумывался как романтический. Для тебя лично — что в музыке делает её по-настоящему романтической?
— Романтической делает музыку сам посыл, — отвечает Эмиль. — В первую очередь энергетический. Перед тем как играть, я стараюсь максимально убрать самого себя из процесса. Отключиться от своих желаний, настроений, ожиданий и представить себя просто каналом, через который проходит музыка.
Он подчеркивает: речь не о романтике в привычном смысле — не только о чувствах между людьми.
— Это романтика жизни вообще, — продолжает музыкант. — Ощущение лёгкости, ощущение себя на своём месте. Когда это состояние появляется, оно слышно в звуке и в подаче.
Один из самых ценных моментов для Эмиля — полная тишина в зале. Та самая, напряженная и внимательная, в которой каждая нота приобретает вес. По словам музыканта, это состояние похоже на медитацию.
— Ты играл и на больших сценах, и в совсем камерных форматах. Есть ли разница?
— Эмоционально — почти никакой, — отвечает Эмиль. — Я играл и в зале на две с половиной тысячи человек, и для пяти-шести слушателей. Если говорить о внутреннем ощущении, оно одинаковое.
Разница проявляется в другом.
Камерные выступления гораздо более ответственные, — поясняет музыкант. — Когда слушатели рядом, ты чувствуешь каждый взгляд, каждый шорох. Нужно генерировать больше энергии, и ты не можешь не опустошаться. Но как музыкант я в любом случае отвечаю за качество — независимо от масштаба.
— В составе вашего коллектива нет солирующего инструмента. Это осознанный выбор?
— Да, абсолютно. Хотя большую часть музыки пишу я, во время исполнения у нас постоянный «пинг-понг». Мы перекидываем друг другу соло.
Для Эмиля важно не доминировать, а взаимодействовать.
— Музыка для меня — это не демонстрация себя и своего профессионализма. Это создание чего-то в реальном времени — вместе с музыкантами и с залом. Если акцентировать внимание только на солисте, магия исчезает.
Он подчеркивает, что именно взаимодействие — часть шоу и смысла.
— Каждый момент уникален. Он больше никогда не повторится. Мы можем играть одни и те же композиции годами, но звучать они будут всегда по-разному. И без равноправного партнерства эта магия была бы невозможна.
— Бывают ли моменты, когда ты понимаешь: сейчас всё идеально?
— Скорее ощущение, — говорит Эмиль. — Когда каждый звук наполнен смыслом. Когда люди не просто слушают, а впитывают музыку. В такие моменты мне кажется, что она звучит идеально. И, к счастью, это происходит довольно часто.
— С каким чувством ты хотел бы, чтобы люди уходили с твоих концертов?
— Глубинная радость, — мгновенно отвечает Эмиль. — Не поверхностной «веселости», а именно радости жизни.
Он вспоминает недавний концерт в библиотеке.
— Женщина написала мне, что пришла с болью в спине и сомневалась, идти или нет. Пришла — и забыла о боли. Были и другие люди, разных возрастов, в разном настроении. После концерта они подходили и говорили, что почувствовали внутреннюю радость, смысл, лёгкость. — Эмиль говорит об этом спокойно, без пафоса. — Музыка может наполнять особыми энергиями. Иногда даже физически исцелять.
Этот концерт стал примером того, как камерные музыкальные события могут быть не развлечением, а встречей — с музыкой, с собой и с ощущением жизни.
Музыка в этот вечер не звучала. Она «разговаривала».
